Эйсид-джаз: а джаз ли это?
Эйсид-джаз переживает нелёгкие времена. Времена, которые сопровождают любой развивающийся жанр, когда он покидает андерграунд для того, чтобы добиться своего «звёздного часа» среди публики. Публика в основной своей массе — это покупатели пластинок, наводняющие залы звукозаписывающих студий и магазинов. Это определяющие моменты для молодого, нового жанра. Но неясность в том, как он будет развиваться, с чьей помощью и будет ли вообще, и отличает эйсид-джаз от жанров прошлого.
Как и Мелли Мел из Sugarhill Records, который тогда, в далёком 1979 году, сделал хип-хоп продаваемым с помощью своего трека The Message, диджей Джайлс Петерсон на одной из эйсид-хаусовых вечеринок в конце 80-х начал играть «редкие грувы» (rare groove) из музыки семидесятых. Как-то случайно он обронил термин «эйсид-джаз», и это название укоренилось. Постепенно новый стиль развивался и превратился в некую смесь соула, фанка и джаза.
Сегодня, судя по рекламе, эйсид-джаз уже имеет потенциальную аудиторию. Instinct Records провозглашает себя «эйсид-джаз-лейблом #1 в Америке», а пластинки Charlie Hunter Trio в настоящий момент — самые продаваемые позиции на Blue Note. И, разумеется, самая первая студия Acid Jazz, основанная Петерсоном (позже он ушёл из неё и создал новый лейбл под названием Talkin' Loud) и его соратником Эдди Пиллером в 1988 году, рассчитывает суммы ежегодных прибылей во многом благодаря известности Brand New Heavies, Jamiroquai, Mother Earth и James Taylor Quartet.
Кто бы мог быть уверен в международном успехе таких проектов, как Brand New Heavies, Us3, Incognito, United Future Organization или Deee-Lite (DJ Towa Tei) за пределами их родных клубов? Тот же MC Solaar, например, сделал себе имя на сборнике Jazzmatazz vol.1, последовавшем за его альбомом. Но что же всё-таки такое эйсид-джаз? Будет ли он, постепенно ассимилируясь с поп-культурой, исчезать как направление, или он останется уникальным стилем сам по себе?
Основа музыки
Эйсид-джаз основан на проверенных и показавших себя стилях — соул, фанк и ритм-н-блюз. В самом начале развития эйсид-джаза в Англии «редкие грувы» были гордостью клубов. Извлекая из архивов неизвестные записи (чаще всего датируемые концом 60-х — началом 70-х), Петерсон крутил What It Is Бугалу Джо Джонса вместе с Reelin' With The Feelin' американского органиста Чарльза Кинарда. Толпа была в восторге от гитарных и органных сэмплов, фанковых басовых партий и отрывистых ударных вставок. Это был конёк диджея, равно как и в хип-хопе — умение сводить записи таким образом, чтобы добираться до самой души толпы. Тогда эйсид-джаз был веткой «чистого» традиционного джаза, который снова возвращался в Америку. В отличие от музыки, заставляющей слушателя дёргаться как на электрическом стуле, эйсид-джаз взывал к сердцу и к душе.
Как только диджеи почувствовали всю мощь, находившуюся в их руках, были выпущены компиляции из старых композиций, вновь извлечённых из подвалов звукозаписывающих компаний. Майкл и Джоди Макфадины, нынешние владельцы популярного эйсид-джазового лейбла, занимающегося исключительно переизданиями, Luv'n'Haight (Love and Hate), так же, как и его компания-основатель Ubiquity Recordings, начинали своё восхождение именно таким образом.
Путешествуя по Европе с женой, Майкл наблюдал рост аудитории с каждым годом. «Каждый год, начиная с 1989-го, мы ездили в Европу на выступления, встречались с этими ребятами в Голландии — диджей из Англии, диджей из Амстердама, диджей из Германии… каждый год мы говорили: на следующий год, кажется, всё будет ещё лучше. Приезжая на следующий год, мы замечали, что всё в два или три раза лучше, чем мы думали».
Под шумные аплодисменты Майкл и Джоди выпустили альбом Bag Of Goodies на лейбле Luv'n'Haight в конце восьмидесятых. Слова Билла Шэннона, помещённые на обложке, раскрывают потенциал «редких грувов», называя их «первой и основной коллекцией ретроспективного независимого фанка, возрождённого лейблом Luv'n'Haight».
Компания Майкла и Ubiquity строили своё будущее на так называемом «устном промоутинге». «Несмотря на дурную славу, мы претерпеваем существенные изменения, — гордо заявляет Макфадин. — Сейчас мы как раз превращаемся из маленькой компании в независимый лейбл средней величины. Мы сокращаем убытки, отказываясь от записи многих компиляций и записываем полные альбомы вместе с группами». Макфадин видит естественное развитие в движении к живой музыке.
Живой дьявол
Эйсид-джазовые музыканты сами когда-то были слушателями. Многие из появившихся проектов хотят сами проложить свой собственный путь в новый жанр, например, Greyboy Allstars, которые работают как с классическими джазовыми исполнителями, так и с современными рэперами.
Будучи в то время ещё не очень известной группой, Greyboy Allstars, тем не менее, уже имела своих поклонников. В Сан-Франциско ими стали хипстеры. В Сан-Диего — завсегдатаи местных баров, где исполняется эйсид-джаз, местные студенты.
«Эти ребята действительно понимают нас, — говорит саксофонист Карл Денсон. — Наш материал даже был выпущен на видеокассетах», — шутит он, имея в виду помимо профессиональных записей любительские съёмки с фестиваля сноуборда.
Ранние коммерческие записи (конец 80-х) были выпущены в расчёте на широкие массы, пусть даже не в полной мере. В хорошем положении были A Tribe Called Quest, в составе которых играл басист Рон Картер (сингл Jazz). Карьера Картера шла в гору; постепенно он становился всё более и более известен как продюсер саундтреков в стиле фанк. Майлз Дэвис записал свой первый совместный альбом Doo-Bop в 1991 году вместе с рэпером Easy-Moe-Bee. В записи альбома Jazzmatazz, vol.1 принимали участие более десяти ветеранов джаза, таких как Брэнфорд Марсалис, Кортни Пайн и даже Эндеа Давенпорт вместе с Brand New Heavies, а также Digable Planets, которые заполучили в своё распоряжение ударника Арта Блейки и саксофониста Сонни Роллинза.
DJ Andrew, также известный как Эндрю Льюис — редактор журнала On The One, посвящённого развитию джаза. Он отмечает, что диджеи — неотъемлемый элемент в развитии эйсид-джаза. В его новом проекте Better Daze, осенью 1998 записавшем четыре композиции на виниле на студии Ubiquity, принял участие музыкант Пол Скрайвер из проекта Neomythic.
«Диджеи всегда будут очень важны, — говорит он. — Всегда будут танцевальные клубы… — места, где люди хотят слушать музыку нон-стоп всю ночь. Именно они могут развивать сцену, записывать музыку на независимых лейблах, которую вы не сможете услышать по радио или телевидению. Но диджеям приходится рисковать, всё это не на 100% будет работать. Быть диджеем — значит не просто подгонять удары в минуту, сводя композиции».
DJ Cool Chris подчёркивает влияние чартов и топ-листов, публикуемых во многих журналах таких, как On The One, Straight No Chaser, StepJazz и Soul Power. «Топ-лист диджея скажет вам, что сейчас происходит на сцене, что сейчас самое интересное, — говорит он. — Они поддерживают сцену на плаву, показывая читателям, что есть андерграунд и где он именно».
Для тех, кто воспитан не в городской атмосфере, вероятность услышать эйсид-джаз в клубе, прямо скажем, невелика. Радио и телевидение — основные источники информации для основной массы слушателей Америки, и звукозаписывающие монстры знают это лучше, чем кто-либо другой. Джон Уайт, менеджер компании Instinct Records, говорит, что продвижение исполнителя «на большую дорогу» заметно сказывается на продажах его альбома. Живые выступления просто необходимы для команды, играющей эйсид-джаз, если она хочет повысить продажи своих записей, по крайней мере до тех пор, пока коммерческие радиостанции не доберутся до них.
Уайт считает, что эйсид-джазовая сцена будет развиваться за счёт радио; он рассчитывает на 20-23-летних слушателей, которые будут слушать то, что нравится старшему поколению и, соответственно, отдавать предпочтение какому-либо конкретному исполнителю на эйсид-джазовой сцене.
«Count Basic занимали первую позицию в хит-параде старшего поколения, — говорит он. — Причина успешных продаж серии New Voices в том, что её крутят по радио. Радио имеет огромное значение для нас. Лейбл Moonshine даже имеет своего представителя специально для продвижения записей на радио».
Существует мнение, что музыкальный выбор американцев по большей части основывается на гитаре. Гитарный рок, начинавшийся с блюзменов Миссисипи, продолжившийся музыкой Элвиса и Билла Хейли и закончивший своё развитие на Led Zeppelin и Джими Хендриксе, глубоко сидит в сердцах и душах слушателей. Это то, что сейчас продаётся — от Нила Янга и Pearl Jam до Hole, и это как раз то, против чего бьётся эйсид-джаз. Это то, против чего борется джаз вообще. Уайт видит это так: «К сожалению, это горькая правда. В мире слишком много людей, которые считают, что если в музыке нет гитары, то слушать её не имеет смысла, несмотря на то, что эта музыка может быть интересной».
Грув
«Неважно, может, это и композиция Лайзы Миннелли, — говорит Майк Макфадин. — Главное, чтобы в ней был грув».
Но что же это всё-таки такое — эйсид-джаз? Он попадает практически под любую категорию в том виде, в котором существует сейчас. Как сказал один критик, «эйсид-джаз смешивает в себе самбу, босанову и даже калипсо и румбу с джазом. До некоторой степени даже Тито Пуэнте можно считать эйсид-джазом». Он смешивает жанры, порой несколько раз в течение одной композиции. Но есть одна вещь, кажется, которая удерживает всё это вместе, которая позволяет считать эйсид-джаз самостоятельным жанром — это грув. Можете ли вы выделить это в отдельную категорию?
Свобода определения даёт музыкантам такую же свободу действий. Эйсид-джаз в стиле девяностых даёт возможность музыкантам объединиться с диджеями, создать нечто единое между живой и записанной музыкой, так же как это попытался в своё время сделать хип-хоп, хотя и неудачно.
Проницаемость границ между стилями и делает эйсид-джазовое направление таким разным. Эндрю Джервис называет джангл (музыку, в которой доминируют бас и ритм) и так называемый трип-хоп (глубокие пространственные грувы) ветвями дерева «эйсид-джаз», которые только что отпочковались и продолжают развиваться.
Вопрос по-прежнему остаётся открытым. Вот слова Адама Сазерленда, напечатанные эпиграфом к альбому Sol – The Essential Music, выпущенному на студии Luv'n'Haight: «Что такое джаз девяностых?» Ответ, к счастью, есть, но он содержит в себе загадку эйсид-джаза.
Читайте также
Все статьи